22.02.2009 Путь КПРФ: от народничества к марксизму

Чтобы понять, что происходит сегодня в партии, надо обратиться к недавнему прошлому, рассмотреть идейную историю коммунистического движения в СССР и России за последние десятилетия.



Сегодня вполне очевидно, что классовых противоречий в Советском Союзе не было, так как классов не существовало вовсе или существовал один класс – трудящиеся. Даже если предположить существование двух классов – рабочих и крестьян, то их отношения в любом случае не были антагонистическими. Такое положение неизбежно отражалось в сознании советских людей, они не наблюдали воочию классовую борьбу и не участвовали в ней. Заменой классового сознания выступил советский патриотизм. Он воспитывался всем бытием советского человека – ведь, как уже указывалось, классовых противоречий внутри советского общества не было, поэтому оно выступало как единое целое.

 

Явление замены классового сознания советским патриотизмом нашло отражение в пропаганде уже накануне Великой Отечественной войны, а затем только усиливалось. К 80-м годам граждане СССР подошли практически лишенными классового сознания. Именно поэтому горбачевско-яковлевская идея замены «классовых ценностей» «общечеловеческими» нашла понимание и поддержку среди населения нашей страны. Именно поэтому республиканским политическим «элитам» на рубеже 80-х – 90-х годов удалось оболванить достаточно широкие массы населения националистическими лозунгами.

 

Когда же на просторах только что разваленного СССР был реставрирован капитализм, сложился класс буржуазии с присущим ему сознанием. Среди буржуазной интеллигенции сразу же получили распространение социал-дарвинистские взгляды, которые не стеснялись озвучивать по телевидению и радио такие одиозные деятели как А.Кох и А.Чубайс. Конечно, кроме грубого социал-дарвинизма буржуазия брала на вооружение и другие теории, оправдывавшие ее классовое господство. Объединяло разные оттенки буржуазной идеологии одно обстоятельство – неприятие марксизма, либо в форме откровенных разнузданных нападок на него, либо в закамуфлированном виде – через объявление взглядов К.Маркса «устаревшими» и «не отражающими реалии сегодняшнего дня». А вот класс пролетариата (наемных работников, лишенных средств производства) сложился не сразу, осознание им своих классовых интересов начинается только сейчас. С другой стороны, образовалась довольно большая масса недовольного населения, место которого в капиталистической экономике пока не определилось. Правильным с научной точки зрения будет назвать такое население деклассированным. Обычно под термином «деклассированные» понимают бродяг и нищих, однако в данном случае этот термин означает людей, потерявших прежнюю социальную нишу в экономической системе социализма, и еще не нашедшие новую, в системе капитализма.

 

Большинство вчерашних инженеров, рабочих, научных работников не осознавали, что в стране происходит становление «нормальных» капиталистических отношений и имели массу иллюзий относительно дальнейших путей развития страны и собственного в ней места. Именно потому, что большинство таких людей были советскими патриотами, идеологией протестного движения 90-х годов стал патриотизм. Это было типичное проявление инерции мышления, когда сознание отстает от явлений бытия. На страницах коммунистической прессы появляются идеологические схемы «государственного патриотизма», «красно-белого союза» и т.д. Казалось, что дело не в собственности, а в любви или ненависти к Родине, то есть в чувствах конкретного человека. Казалось, что олигархи продают Родину не потому, что имеют собственность (а значит, имеют, что продавать), а потому что просто ненавидят Россию и ее народы. Казалось, что где-то есть какие-то «патриотически настроенные предприниматели», которые любят Родину и поэтому будут бороться за социализм. В «эпоху Ельцина» представлялось, что простое укрепление существующей государственной машины есть безусловное благо. Даже идеологи КПРФ не видели тогда принципиальной разницы между социалистическим и буржуазным государством.

 

Одним из примеров «инерции мышления» многих коммунистов в вопросе о государстве может послужить такие широко обсуждаемые в обществе темы как возвращение в правоприменительную практику смертной казни или укрепление «вертикали власти» в современной России. Эти меры иногда оцениваются в нашей партии положительно, так как ведут к «укреплению государства», «защите независимости России». Необходимо подчеркнуть, что одни и те же мероприятия, проводимые буржуазным и социалистическим государством, как правило, имеют разное классовое содержание и должны по-разному оцениваться коммунистами. Смертная казнь в сегодняшней России послужит не защите интересов трудящихся, как это было в СССР, а к укреплению буржуазной диктатуры. По мере усиления классовой борьбы приговоренными к смерти имеют больше шансов стать борцы с режимом, чем убийцы и насильники. Уместно напомнить, что летом 1917 г. РСДРП (б) боролась против восстановления смертной казни в тылу и на фронте, против восстановления дисциплинарных прав офицеров, против милитаризации железных дорог. А через год с небольшим в условиях Гражданской войны данные решения были проведены, причем в весьма жесткой форме. Что это – политическая беспринципность В.И. Ленина? Нет, конечно. Это – следствие правильного, классового подхода к вопросу о государстве. Сначала перед большевиками стояла задача борьбы против старой государственной машины, а после прихода РСДРП (б) к власти – задача укрепления государства рабочих и крестьян.

 

У возродившейся в 1993 г. КПРФ еще не было определенного классового лица. Объективно идеологией КПРФ стала причудливая смесь марксизма и мелкобуржуазного народничества под флагом «патриотизма». «Русский вопрос», «русский социализм» в риторике партийных идеологов выросли из того же смешения марксизма с «патриотизмом».

 

По мере складывания в капиталистической России классового сознания пролетариата, неизбежно должна была появиться потребность в его идейном оформлении. Им мог быть только марксизм. С другой стороны, мелкобуржуазные слои населения России тоже нуждались в идейном оформлении своего классового мировоззрения. Мелкобуржуазные слои сегодня – это, во-первых, мелкие собственники средств производства, значительная часть которых непосредственно участвует в процессе производства (владельцы автомастерских, фермеры и т.д.), во-вторых – мелкие торговцы (владельцы ларьков, челноки и т.п.), в-третьих – ряд категорий наемных работников, сравнительно хорошо оплачиваемых и зараженных мелкобуржуазным сознанием (часть «офисного планктона» и т.п.)

 

Сознание и пролетариата, и буржуазии в современной России осложнено памятью о советском прошлом. В сознании каждого гражданина бывшего СССР причудливо переплетаются элементы мировоззрения, привитые в советское время и сформировавшиеся в капиталистических условиях, а большинство населения пока еще не в силах сопоставить и противопоставить социализм и капитализм.

 

В условиях господствующего ныне в России монополистического капитализма для мелкой буржуазии, объективно, не остается места в процессе производства. Рано или поздно в условиях капитализма подавляющее большинство этих людей лишится своего карликового «бизнеса» и превратится в наемных работников, а незначительно меньшинство пополнит ряды средней буржуазии. Для этих мелкобуржуазных слоев единственной приемлемой идеологией была бы такая, которая оставила бы им иллюзию их экономической необходимости и жизнеспособности. Такую иллюзию дают именно народнические идеологические конструкции. Из чего состоят такие конструкции?

 

Прежде всего, мелкая буржуазия не способна осознать свое промежуточное, временное, переходное положение между крупной и средней буржуазией, с одной стороны, и пролетариатом, с другой, так как осознание этого факта привело бы к выводу о закономерности краха «малого бизнеса». Поэтому идеологи мелкой буржуазии стремятся замазать классовые противоречия и раздуть национальный вопрос. Именно из этой установки мелкой буржуазии проистекает идея «русского вопроса». При этом мелкая буржуазия очень боится научных определений, она очень не любит, когда ее называют по имени. «Что касается малого бизнеса, то скажем: нельзя всех его участников оптом и в розницу записывать в мелкобуржуазный класс – писал Ю.П. Белов, - Надо разделять малый семейный бизнес, воспроизводящий опыт семейного трудового предприятия, что был в крестьянской общине, и спекулятивный мелкобуржуазный бизнес. В первом мы найдем проявление социалистической психологии, во втором — мелкобуржуазной». («Совпадает с социализмом». Ленинская статья «О кооперации» сквозь призму современности. 2007 г.). Итак, все сводится к психологии, а не к фактам материального производства. Очень характерная для мелкой буржуазии точка зрения. Что такое «семейное трудовое предприятие»? При капитализме это – переходная форма от самостоятельного ремесленного или крестьянского производства к наемному работнику или к буржуа-владельцу мастерской, и ничего более. При социализме можно говорить о развитии «семейного трудового предприятия» по некапиталистическому пути, но у нас то на дворе капитализм!

 

Научная материалистическая теория развития общества не может устраивать мелкую буржуазию, так как она опять таки приводит мелкого буржуа к осознанию закономерности его краха. Поэтому мелкая буржуазия стремится к ненаучному мировоззрению, в первую очередь, к религии. В то же время, мелкий буржуа хочет стабильности и респектабельности, в том числе и в идеологии, отсюда его тяга к «традициям», в условиях современной России – к ортодоксальным вероучениям, а не к сектам. Именно из этой тяги мелкого буржуа к вере, а не знанию, проистекает установка части руководства КПРФ на союз с Русской православной церковью и другими «традиционными» религиозными организациями. Отсюда же проистекает любовь некоторых лидеров партии, в частности, В.С.Никитина к «антропокосмизму, свойственному миропониманию русской цивилизации и коммунистической идеологии», тяга к абсолютизации духа в ущерб материальному производству, к обожествлению крестьянской общины при игнорировании исторических условий ее существования.

 

В итоге, мелкая буржуазия может ожидать своего спасения только от государства, которое «поддержит мелкий бизнес». При этом государство выступает как надклассовая сила, которая может устранить классовые противоречия и изменить объективные экономические закономерности. Отсюда происходит идея «государственного патриотизма». Сознательно стирается грань между социалистическим государством недавнего прошлого и буржуазным государством современной России, на современное государство переносятся представления о государстве социалистическом.

 

Естественно, что мелкая буржуазия, будучи раздробленной в процессе производства, привыкшая бороться за жизнь в одиночку, испытывает крайний пессимизм по поводу коллективных, организованных протестных действий. Например, по мнению Ю.П.Белова «национально-освободительную, одновременно и социальную» революцию могут совершить: «обнищавшие» (они же пролетарии, однако не оформившиеся в класс, так как «им не дадут сформироваться»), офицеры армии и флота, мелкие и средние предприниматели, а также православные и мусульманские священники. Переводя язык Ю.П.Белова на марксистский это означает, что он видит главной движущей силой будущей буржуазно-демократической революции мелкую и среднюю буржуазию (вместе с офицерами и священниками), а в качестве вспомогательной силы несформировавшийся класс пролетариев. Причем мешает им объединиться «социальный, национальный, религиозный» раскол непонятного Ю.П.Белову происхождения. В этой схеме нет никакого научного анализа, а есть упование на какое-то социальное чудо, которое вдруг впряжет в телегу революции «коня и трепетную лань».

 

Каким же видит мелкая буржуазия будущее справедливое общество? Конечно таким, в котором процветает мелкая буржуазия. Действительно, по словам того же Ю.П. Белова «В Китае, а не в СССР востребовалась ленинская методология нэпа: план и рынок при регулирующей роли социалистического государства… Синтез нэповского и государственного социализма – веление времени» (Советская Россия, 26 февраля 1998 г.; Отрезвление. М.,1998. С.114.) Объявление НЭПа идеальной экономической политикой очень типично для мелкобуржуазных теоретиков, причем они старательно закрывают глаза на тот факт, что НЭП не позволял проводить индустриализацию в СССР и не решал проблему расслоения крестьянства на сельский пролетариат и сельскую буржуазию. Эти же проблемы стоят и перед современным Китаем.

 

Как должны решать поднятые выше вопросы настоящие марксисты, с позиций пролетариата? Прежде всего, следует понять, что крупное производство всегда прогрессивнее мелкого. Последнее может продержаться лишь за счет выпуска уникальной или малосерийной продукции, либо, чаще всего, за счет чрезмерной эксплуатации участников данного производства и ухода от налогообложения. Развитие монополистического капитализма представляется прогрессом по сравнению с теми архаическими формами организации производства и обмена продукции, которые возродились в нашей стране в 90-е годы. Так, торговые сети прогрессивнее ларечной торговли, а монополизация сферы торговли крупными сетями подготовляет условия для их безболезненной национализации.

 

Мы должны при каждом удобном случае подвергать окружающую нас действительность научному, марксистскому анализу. Мы должны везде и во всем выявлять классовые противоречия, и не давать увлекать себя «русским» или другим национальным вопросом. Мы должны всегда оставаться на материалистических позициях, помня, что религиозная идеология антинаучна и поэтому бессильна в правильном объяснении явлений окружающего нас мира. Мы не должны поддаваться иллюзии «сильного государства». Напротив, пока государство является буржуазным – его следует разрушать, и только когда оно станет социалистическим – его можно укреплять. Мы должны понимать, что будущее социалистическое общество – это общество крупного общественного производства, в котором лишь в узком секторе и на определенное время могут быть оставлены предприятия «мелкого бизнеса». Другое дело, что мы должны понимать невозможность ликвидации таких предприятий волевым актом. Их ликвидирует в свое время экономическое развитие социалистического общества.

 

В истории коммунистического движения в нашей стране был период, когда коммунисты (тогда называвшиеся социал-демократами) боролись с народниками, тогдашними идеологами мелкой буржуазии, прежде всего, среднего и зажиточного крестьянства. В 90-е годы XIX в. В.И. Ленин посвятил несколько работ этой теме, например «Кто такие «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов». Вполне можно допустить, что если бы В.И. Ленин и другие знатоки марксизма не выступили единым фронтом против народников, на рубеже веков в России сформировалась бы единая оппозиционная партия с очень размытой, нечеткой идеологией. Тогда социал-демократам помогло то, что народники и их идейные наследники, социалисты-революционеры (эсеры), делали ставку на индивидуальный террор, который отталкивал от их партии серьезных людей. На рубеже ХХ-XXI вв. в нашей стране слились в рамках одной партии марксисты и народники. Пора размежеваться.

 

Возникает вопрос – а как же быть с мелкой буржуазией, которая недовольна коррупцией чиновников, давлением олигархов, своим бесправием? Она является нашим союзником. Только надо помнить, что поддержка мелкой буржуазии интересует пролетарскую партию лишь постольку, поскольку мелкая буржуазия помогает свергнуть буржуазный политический строй. Мелкая буржуазия – это вечно шатающийся, сомневающийся, неуверенный союзник, союзник которого легко могут переманить на свою сторону олигархи. За таким союзником надо глядеть в оба. И уж точно не следует держать идеологов мелкой буржуазии в коммунистической партии.

 

Кирилл ЛАДОГИН, историк

Комментарии читателей